Новости культуры. Пермь

Около двухсот непосредственных участников фестиваля, 14 лучших концертных и выставочных площадок города и множество разножанровых событий – все это IV Международный фестиваль «Дягилевские сезоны: Пермь – Петербург – Париж». В этом году Дягилевский фестиваль совпал с празднованием столетия знаменитых парижских «Русских сезонов», что придало особое звучание и смысл всем фестивальным событиям. Вот и опера «Один день Ивана Денисовича» по произведению Александра Солженицына, показанная в один из девяти фестивальных дней и ставшая одним из центральных событий фестиваля, хотя и не была напрямую связана с именем великого импресарио, но поражала «дягилевской» новизной и смелостью. А Георгия Исаакяна окончательно утвердила не только как одного из лучших режиссеров современного музыкального театра, но и продюсера поистине дягилевского масштаба.

Оперная программа этих сезонов была, как всегда, разнообразна. На сцене театра оперы и балета были представлены барочный «Орфей» К. Монтеверди, принесший пермской опере сразу две «Золотые маски», и две мировые премьеры: духовная опера А. Рубинштейна «Христос» и опера А.Чайковского по Солженицыну. Честь услышать «Один день…» первыми в мире выпала пермякам благодаря Георгию Исаакяну: художественный руководитель театра и фестиваля очень долго вынашивал идею оперы, искал композитора. Но все же реальные черты «Один день Ивана Денисовича» начал приобретать около полутора лет назад, когда случайная встреча Георгия Исаакяна и Александра Чайковского у служебного входа Мариинского театра в Санкт-Петербурге превратила идею в конкретный план. Позже Георгий Исаакян обратился с просьбой о постановке к Александру Исаевичу и получил положительный ответ:
«Ваши доводы, при опоре на Ваш режиссерский опыт и на репутацию Вашего театра, обезоруживают меня от возражений, которыми я бы, вероятно, ответил в другом случае», – эти строки из ответного письма А.И. Солженицына зачитала его вдова Наталья Дмитриевна на открытии фестиваля.
И тем не менее некоторые театралы идти на новую оперную премьеру откровенно побаивались: уж слишком неприглядно выглядели в воображении «поющие зэки». На музыку был положен даже лагерный словарь, помещенный автором в конце повести. Вопросы — а стоило ли столь буквально следовать за текстом Солженицына? – остался и после просмотра, заставляя одних отвечать «конечно, нет», а других так же однозначно соглашаться. Спектакль, несомненно, требует очень внимательного просмотра и принятия некоторых условностей, заложенных в самой сути музыкального театра, которые порой идут вразрез с предельно реалистичным текстом Солженицына. Но если говорить об общем ощущении от премьеры, следует признать: постановщикам удалось очень непростой, многоплановый роман «залить» в театральную форму. Ощущения, которые испытали многие в зале, подытожила Наталья Солженицына: «Когда я читала слова «мировая премьеры оперы „Один день Ивана Денисовича“, этого ощущения у меня не было. А на премьере, во втором акте, меня схватило и понесло ощущение, что происходит мировое событие. Удалось! Меня потряс хор. А в работу художника-постановщика я просто влюбилась».
Создатели оперы уже хорошо известны пермскому зрителю: дирижер Валерий Платонов, хормейстер Владимир Никитенков, художник-постановщик Эрнст Гейдебрехт. В 90-е годы на сцене театра были поставлены и два произведения композитора Александра Чайковского: опера «Три сестры Прозоровы» по Чехову и балет «Дама пик» по «Пиковой даме» Пушкина. Ровно десять месяцев ушли у Александра Чайковского на написание музыки. Основой либретто стал подлинный текст Солженицына, который, по словам композитора, оказался необыкновенно музыкальным. Вопреки страхам и волнениям пессимистов, ждавших рваных ритмов и диссонансов, типичных для современных сочинений, удивительно мелодичная музыка напоминала лучшие классические образцы, а присутствие в оркестре баяна и домры добавило очень уместное в данном контексте народное звучание. Чеканный ритм сменялся душевной народной лирикой, следуя за переживаниями героев.
Мировая премьера оперы «Один день Ивана Денисовича» была адресована нам, читателям и почитателям Солженицына. Возникнув из романа, она превратилась в самостоятельное творение.

В рамках Дягилевских сезонов разговор о масштабной личности Александра Солженицына не ограничился одним днем: он был продолжен творческой встречей с Натальей Солженицыной, прошедшей на следующий после премьеры день в Органном зале.
«Меня постоянно спрашивают: а что Солженицын оставил, есть ли что-то неопубликованное? Я добросовестно перечисляю, что осталось. Но сейчас я понимаю, что самая огромная книга, которую он оставил и подарил всем нам, – это его жизнь», — подчеркнула Наталья Дмитриевна, обращаясь к пермякам. Жизнь Солженицына началась через год после революции. Он прошел лагеря и эмиграцию, испытание славой и непростое возвращение на Родину. Сегодня о Александре Исаевиче говорят в школах на уроках не только литературы, но и русского языка, истории России. И все же, кроме литературы, пермяки живо интересовались Солженицыным как человеком. Тем более что спросить можно было самых близких писателю людей — жену и сына. Наталья Дмитриевна делилась подробностями американской жизни, рассказала о нелюбви к опозданиям (дети Александра Исаевича не опаздывали ни к обеду, ни на занятия с отцом), рассуждала о том, как можно воспитать патриота, если ребенок лишен русской школы и русского детства («Ни в коем случае не наставления: ты должен любить Родину. Только личный пример и наблюдение за делами и суждениями родителей»). Конечно, вспоминали визит Солженицына в Пермь после возвращения, встречу с Астафьевым, суждения о современной литературе: «В области литературы сейчас настало время писателей-журналистов. Это закономерно: их выдвигают на первый план всякие большие потрясения. А литература, которая остается в веках, начинается на некотором расстоянии от роковых лет».
Сейчас Наталья Солженицына работает над грандиозным проектом: полным собранием сочинений Александра Солженицына. Восемь книг издано, в этом году выйдет еще шесть, в том числе четыре тома ранее не издававшихся произведений. Прежде не видели свет книга «Иное время — иное бремя», написанная по впечатлениям от возвращения на Родину, и том литературно-критических эссе: «Это не критика в чистом виде, а ощущения читателя, который оказался писателем. Пытался понять, какую задачу перед собой ставил писатель и исходя из этого оценить, насколько ему это удалось». А центральным пунктом «неизданного» станет «Дневник романа революции 17-го года» (так писатель называл «Красное колесо», главный труд своей жизни). Для русской литературы это вещь уникальная: дневник был собеседником Александра Исаевича на протяжении 25 лет. Во-первых, он впускает в процесс творчества, создания литературы. А во-вторых — открывает «другого» Солженицына: «Вокруг его личности появилось много мифов, и это неудивительно, так бывает с любым гением. Удивительно другое — как много из этих мифов не попадают в точку. Принято считать, что это был твердый, не знающий сомнений человек, а здесь вы увидите его мучения и сомнения. Абсолютно искренние — ну не может человек столько лет притворяться!»

Наталья Смольковская.