Новости культуры. Пермь

Чем меньше ждешь, тем сильнее ощущение от увиденного. А если ожидаешь чего-то невероятного, то даже качественный, крепко сбитый спектакль оставит в послевкусии ощущение легкого разочарования. Елена Кулагина, прима-балерина, единственная народная артистка балетной труппы, сразу и навсегда повенчанная с пермским театром оперы и балета, – случай особый. За четверть века на сцене зритель ее полюбил и изучил. От нее всегда ждешь удивления, вдохновения – а получаешь все равно больше. Она раз за разом творит на сцене чудо. Странно и неожиданно, но в минувшую среду чудо это случилось в последний раз.

Вместить все прожитое на сцене за 25 лет Еленой Кулагиной в рамки одного творческого вечера сложно. Да и незачем.
Незадолго до бенефиса Кулагина призналась «Новостям культуры» в том, что она выбрала только те номера, к которым лежит душа на сегодняшний день. Так что, несмотря на ретроспективный видеоряд на сцене, это не был вечер воспоминаний. Это был настоящий бенефис народной артистки, блестящей танцовщицы и потрясающей актрисы, показавший, в какой физической и артистической форме Кулагина находится именно сейчас. Иные покидают сцену лет на десять раньше, но все равно уход Кулагиной, кажется, случился слишком рано: ей еще бы танцевать и танцевать… Но она ушла. Ушла на взлете.
Имя Елены Кулагиной приходит в голову первым, когда слышишь словосочетание «пермский балет». Народная артистка России, в судьбе который был только один театр — Пермский академический театр оперы и балета
им. П. И. Чайковского, перетанцевала весь классический репертуар, блистала во всех премьерах. Исключение составили время декретного отпуска и постановка «Маэстро», которая «выпала» из-за болезни партнера. Самое примечательное, что балеты, прошедшие без участия Кулагиной, исчезали с афиш через сезон-другой. Что это, как не судьба?
На вечере, приуроченном к 25-летнему юбилею творческой деятельности любимой актрисы, на сцене царила красота – хрупкой изящной балерины, феерических балетных номеров, сложных декораций, хора в золотых одеждах и сказанных теплых слов.
Программа была выстроена необычно: официальные лица, друзья и коллеги с торжественными речами были оставлены на конец. На сцене с самого начала царила только она – Елена Кулагина, нареченная критикой «украшением российской балетной сцены».
Впрочем, скажем честно: нередко балетные спектакли пермского театра превращались в ее бенефисы. Когда зритель шел не на какой-то конкретный спектакль, он шел «на Кулагину»; когда занавес опускался, а из всех многочисленных персонажей в памяти оставался только ее образ. Боюсь, новое балетное поколение ждет нелегкое испытание: даже после блестящих спектаклей им нередко придется слышать: «Ах, как это здорово, но вот, я помню, эту партию танцевала Кулагина»…
Критика уже написала немало о танце балерины, о чистоте ее линий, воздушности, мягкости, стремлении к пласти­ческой завершенности исполнения. А публика, что любила, боготворила и гордилась своей примой, балетом, городом, собой, в конце концов, – ведь обладаем же мы таким сокровищем! – навсегда запомнит эту четверть века как эпоху Елены Кулагиной.
С самого бенефисного вечера зрителей ждали сюрпризы: танцем тореадоров из «Дон Кихота» поздравил маму артист Королевского балета Нидерландов Артур Шестериков (опережая события, заметим, что удивительно было видеть молодую красивую женщину рядом с двумя статными богатырями и осознавать, что это не сестра или подруга, а мама). На сцене появились и совсем малыши – учащиеся младших классов, которые кроме па-де-труа из «Щелкунчика» приготовили стенд с коллажем и стихи собственного сочинения.
Тут же артисты балета исполнили удивительно зрелищный пиратский танец из первого акта «Корсара» – последней балетной премьеры театра.
 В первом отделении прозвучало поздравление с «исторический родины» Кулагиной – многие наверняка не знают, что в Челябинске ее тоже считают своей! Однако в Пермское хореографическое училище будущая звезда попала чудом – в первый раз не смогла поступить, ей отказали в приеме; позвонили только через некоторое время. Сама Кулагина считает, что дело было в недоборе.
Земляки – народная артистка Челябинского театра, одноклассница Кулагиной Татьяна Предеина и Алексей Софронов — исполнили номер современной хореографии «Строптивая тень».
Неожиданности добавили Георгий Исаакян в качестве режиссера и Борис Гамус, появившийся в первом отделении за дирижерским пультом. Когда последнего сменил главный дирижер театра Валерий Платонов, на сцену вышли артисты оперы со своим поздравлением, «изюминкой» которого стала классическая оперная ария из «Ундины» на «балетную» музыку Чайковского (адажио из «Лебединого озера») в исполнении Екатерины Орловой и Виктора Компанеева.
Но главный подарок сделала сама юбилярша – свой незабываемый танец. Были вальс из «Шопенианы», с которой когда-то начинала она свой творческий путь в театре, и адажио из «Анюты» в постановке Владимира Васильева. Который, кстати, признал именно Елену Кулагину лучшей Анютой – после Максимовой, конечно.
Невозможно было бы представить себе этот вечер без «Умирающего лебедя» – коронного и самого любимого балериной образа, который так нечасто удавалось ей воплотить на сцене – лишь в редких гала по поводу открытия или закрытия сезона. Образа, который в интерпретации Кулагиной всегда пробирал до тайных уголков души.
Когда пришел черед сцены бала из «Мастера и Маргариты», для балетной аудитории случился, возможно, главный сюрприз вечера – на сцену вышел Роман Геер, некогда танцевавший с Кулагиной премьеру этого шедевра Д. Авдыша. Последние три года Геер был далек от хореографии, но ради Кулагиной он вернулся на сцену, заставив публику замереть от восхищения.
 В финале были нескончаемые речи и цветы, среди которых самым дорогим для Кулагиной стало поздравление ее бессменного педагога Риммы Шлямовой. Впервые артистка, избегающая по возможности любой огласки и не любящая давать интервью, показала самое личное – семью: на сцену вышли мама, приехавшая из Челябинска, и двое красавцев сыновей.
После чего Елена Кулагина, залитая светом софитов, аплодисментами и цветами, плакала. И это не были слезы о жертвах, которые ей пришлось принести ради искусства. Это были слезы светлой грусти о том важном, что прошло и уже не вернется. И не покидало ощущение, что, несмотря на речи и поздравления, цветы и подарки, не все слова сказаны, не все эмоции выражены. Но главное, наверное, все-таки в том, что Елена Кулагина не просто уходит, а уходит в педагогику – ее ждет новая жизнь, которая уже успела ей полюбиться. «Это ее выпускной бал! Мы выпускаем Лену в другую жизнь», – сказала Римма Шлямова. Будьте счастливы, Елена Федоровна, и в другой жизни!

Наталья Смольковская.