Новости культуры. Пермь

Не едиными картинами жив современный коллекционер. Ведомый хорошим вкусом и знающий толк в искусстве может собрать нечто не вписывающиеся ни в какие рамки. Например, коллекцию антикварных тарелок с рисунками фруктов, начало которой было положено 18 лет назад. Здесь есть раритеты, которые не встретишь даже в музее. А ее масштабы (более пятисот экспонатов) потрясают настолько, что ныне эта коллекция – номинант Книги рекордов Гиннесса.

Говорят, что только недвижимость и антиквариат всегда растут в цене. К тому же последний позволяет своему владельцу постоянно находиться в окружении прекрасного. Для нашего сегодняшнего гостя, Григория Куранова, его увлечение антикварным фарфором – не бизнес, но и не развлечение: продавать не собирается и ориентируется в своей теме лучше, чем многие музейные работники. Ибо в настоящем коллекционировании процесс поиска равнозначен результату. Банальные «нравится – не нравится» постепенно исчезают, на смену им приходит азарт человека, занятого поиском истины. А потому это увлечение не проходит с годами.
Фарфоровые тарелки от Англии до Японии (от розеток до блюд, «слегка перенасыщенных богатством») составили коллекцию, которая давно перешагнула рамки домашнего увлечения: по ней впору писать серьезные научные исследования. Вот стена, отданная на откуп знаменитому фарфору Мейсона (эти немцы первыми в Европе смогли раскрыть китайский секрет и изготовить фарфор): наглядный материал по эволюции знаменитого дома в течение 150 лет, от строго выверенных экземпляров ручной работы до массового производства. На другой – цветастые тарелки модного нынче товарищества М.С. Кузнецова.
Коллекция придает дому совершенно особенную ауру – той самой эпохи, когда сиюминутная выгода была не важна. Той эпохи, когда даже самый обыденный предмет повседневности должен был быть красивым. И если он при этом продается – и дорого! – спустя века – значит, вещь получилась прекрасной вдвойне.

– Григорий Владимирович, как так получилось, что вас «занесло» в столь специфическую тему – антикварные тарелки с рисунками фруктов?
– Началось все, как водится, случайно. Где-то в 91-м году у нас в Перми открылся первый антикварный магазин (в Тополевом переулке, 10). Когда я увидел вывеску, мне ужасно захотелось зайти внутрь – просто потому, что, несмотря на свои года, ни разу в жизни в антикварном магазине не был. Сейчас я понимаю, что этот магазин был совсем небольшой. Мое внимание привлекли пять тарелок с рисунком фруктов: три из одной серии и две «одиночные» тарелки. При моей зарплате врача стационара в 110 рублей покупать сразу много было бы расточительством, но в тот день у меня была премия, и продавец (кстати, им оказался известный ныне антикварщик, который и по сей день активно мне помогает в составлении коллекции) уговорил меня взять все пять за 28 рублей.
Однако у домашних это приобретение восторга не вызвало, более того, мои попытки освободить для тарелок пространство на стенке строго пресекались. Так они и «пылились» у меня в шкафу лет восемь. Вернула их к жизни моя вторая жена Галина: однажды она увидела тарелки, и на следующий день, к моему удивлению, купила еще пять. До этого никто из нас – ни я, ни она – не занимался коллекционированием…
Прошло десять лет. Десять лет, за которые в свободной продаже в пермских антикварных магазинах больше ни разу не появлялись тарелки с рисунками фруктов! Только специально по нашему заказу. Что это, как не судьба?..

– На сегодняшний день сколько экземпляров насчитывает ваша коллекция?
– Чуть более пятисот…

– Неужели вы уже точно и не считаете?!
– Нет, дело совсем не в этом. Мы позиционируем свою коллекцию как коллекцию антикварных (старше 50 лет) тарелок с рисунками фруктов. Возраст тарелки определяется, как правило, по клейму, которое используется фабрикой в течение довольно продолжительного времени – двадцати, тридцати, а то и более лет. То есть если это клеймо использовалось с 1940 по 1980 год, то стопроцентно указать год производства не получится. Кроме того, есть и тарелки без клейма (в этом случае помогают рисунок, краски, манера письма, а также форма, вес и другие характеристики).

– Хорошо, самую «молодую» тарелку определить сложно, а каков возраст самой «старшей»?
– Из тех, что подтверждены клеймами, – две тарелки начала XIX века (1810–1820 гг). То есть им уже «исполнилось» по двести лет! Есть еще одна, без клейма, по ряду признаков ее можно отнести к XVIII веку, однако по другим – к началу XIX века.

– То есть для вас не первостепенная задача – дать точную экспертную оценку?
– Возросший в последнее время интерес к теме экспертов, атрибуции, в общем-то, понятен. Достаточно вспомнить скандалы, связанные с сомнительной атрибуцией картин, которые во многом привели к запрещению проводить атрибуцию в государственных музеях. Можно вспомнить одного из ведущих специалистов, который недавно, обидевшись на весь мир, отозвал свои прежние заключения, вызвав шок во всем экспертном сообществе.
 В случае с моей коллекцией жесткой необходи­мости атрибутировать тарелки не существует, тарелки относят к среднему ценовому сегменту антикварного рынка. Не говоря уже о том, что сегодня мы с женой достаточно уверенно ориентируемся в своей теме. Пять лет назад антикварщики и музейные работники для меня были непререкаемым авторитетом, а сегодня мы знаем тоже немало, – по той причине, что у меня перед глазами сравнительного материала больше. Представьте, как происходит художественная оценка: картину – предположительно, Шишкина – привозят, скажем, в Третьяковку, эксперты которой оценивают возраст красок и холста, а потом идет сравнительный анализ картин Шишкина этого периода: для него характерны такое письмо краски, сюжеты. Для того чтобы сделать то же самое с антикварной тарелкой, в музее их должна быть целая коллекция… а она есть только у нас. Качество изготовления, рисунок, клеймо описаны по каталогам, а если подлежит сомнению – тем интереснее. Например, у нас есть набор тарелок из шести предметов, у которых «белье» (не раскрашенная фарфоровая основа) – Мейсон, рисунок – Бавария, клеймо – Копенгаген. В результате неделями сидишь над книгами, стремясь докопаться до происхождения очередного экземпляра коллекции.
Найти экспертов в узкой теме – тарелки с рисунками фруктов – сложно. Время от времени мы пытаемся найти их на Западе: так, в прошлом году мы ездили по музеям Германии, говорили с местными специалистами по фарфору. Однако нужен еще специалист по рисунку фруктов, потому что зачастую только по рисунку можно определить время и место изготовления тарелки. Иногда возникают такие ситуации, когда антикварщики обращаются за помощью к нам, просят определить клеймо на фарфоре, чтобы знать страну и дату изготовления. Бывает, за Мейсона выдают тарелку, у которой и клеймо стоит, но качество фарфора, краски и рисунок Мейсону вовсе не соответствуют. Переубеждаем. Хотя бывает и такое, что продают явный контрафакт, но столетний давности. Подобные вещи сегодня, конечно, представляют большую ценность. Есть даже марочник подделок: под Мейсона, под королевский фарофор… Это неизвестные фабрики покупали «белье» у известного производителя, сами расписывали, но ставили клеймо известных фирм.
Или, например, у некоторых тарелок – разных фабрик, стран – рисунок одинаков, даже оттенок совпадает! Нигде – ни в энциклопедиях, ни в каталогах – нет объяснения этому феномену. Пытаемся найти сами.

– Есть ли где-то в мире коллекции, подобные вашей?
– Как таковых коллекций с рисунком фруктов никто не позиционирует. Есть люди, которые собирают тарелки с рисунками фруктов, – в Москве, в Петербурге, но в их коллекции – не более 30–50 образцов. Долгое время мы считали, что есть один коллекционер в Москве, собравший более 70 тарелок, но потом поняли – это я и есть! Только образца 1999 года – активно ходил по московским магазинам в то время, вот антикварщики и запомнили эту цифру.
Поискав аналогичные коллекции, мы поняли, что наша действительно уникальна, и отправили заявку в Книгу рекордов Гиннесса. После первого этапа экспертизы наша коллекция стала номинантом книги, сейчас мы собираем документы для второго этапа – экспертное заключение, данное музейным работником, а также пакет серьезной документации. В течение нескольких месяцев (от восьми до двенадцати) эти документы проверяются, и в случае положительного ответа тебе дают сертификат рекордсмена и рекорд включается в следующий выход Книги.

– Оценить рыночную стоимость такой «рекордной» коллекции не пытались?
– Предмет, не подпадающий под определенный шаблон, стоит ровно столько, сколько за него готовы заплатить. Так, на аукционе полотно известного художника может быть продано за половину суммы, оцененной экспертами, а другая картина, которую оценивали эти же эксперты, уйдет втрое дороже их вердикта. Значит, в этот момент сошлись три человека, которым она понравилась, и они захотели ее купить. Поэтому капитализацию любого антиквариата, а особенно коллекции, оценить невозможно. Можно сказать, как выросла продажная стоимость в магазине: в 1999 году можно было купить тарелку за 500–800 рублей, а сейчас тарелок дешевле ста долларов нет. Средняя цена – от 5 тысяч рублей, а раритетные экземпляры – например, агитационный фарфор – могут стоить в десятки раз дороже.

– Насколько сложно найти новую тарелку?
– В Москве и Санкт-Петербурге нас все знают, поэтому когда что-то новое появляется, то сами звонят, откладывают. Вообще всегда планируем свои поездки – будь то Екатеринбург или Киев: выписываем все адреса антикварных магазинов, составляем маршрут. Достаточно большое количество тарелок привезли с апрельского Российского антикварного салона. Но иногда бывает и так, что интересные экземпляры попадаются в совершенно неожиданных местах. Недавно мы были на Кипре в галерее современного искусства и краеведческом музее, и все-таки зашли в местный антикварный магазинчик – просто взглянуть, так как были уверены, что ничего стоящего там найти нельзя. И вдруг видим шесть тарелок без клейма, которые на московском салоне нам выдавали за Германию (чем они, по моему мнению, никак не могли являться). А здесь – точно такие же (судя по всему – российский фарфор начала советской власти), но за все шесть просили столько же, сколько в Москве за одну, – конечно, мы не удержались!
Последняя тенденция – смещение антикварного рынка среднего ценового сегмента в Интернет. Объем циркулирующих там предметов уже в нес­колько раз превышает магазинный. Вот и нам и из Австралии, и из Америки посылки приходят.

– Фактически вы выбрали себе вторую работу, ввязавшись в создание столь масштабной коллекции. Не приходилось встречать недоумение в глазах собеседников, когда они узнавали о вашей коллекции?
– Людей которым бы не понравилось наше увлечение, не встречали. У всех, кто сталкивается с этой стороной нашей жизни, возникает интерес и любопытство; подавляющему большинству нравится, вызывает удивление и уважение. Тем более что это не единственная наша коллекция.

– Говорят, все коллекционеры одержимы предметом своего собирательства…
– Знаете, я не буду «убиваться» из-за тарелки. Никогда не куплю тарелку, если вижу, что ее стоимость ощутимо завышена, пусть даже такого экземпляра в моей коллекции и нет. Когда-то давно я покупал и банальные старые тарелки, теперь – выдерживаем уровень качества, поэтому предъявляем высокие требования к художественным достоинствам тарелки. За количеством – скупить все подряд – не гонимся. Это не главное.

Наталья Смольковская.