Новости культуры. Пермь

Они вышли на сцену втроем. Прикоснулись к своим необычным инструментам: виуэле, орфариону, старинной арфе. И наполнили зал обаянием ушедших эпох.

Тронь рукой виолы струны
«У истоков песенного жанра» – так, весьма прозаично, назвали московские артисты программу из цикла «Музыка, неподвластная времени», прозвучавшую в Органном зале краевой филармонии. И на самом деле, здесь витал дух старинной поэзии.
На сцене царила музыка придворных лютнистов эпохи Шекспира и королевы Елизаветы – неспешная, негромкая, изысканно-прозрачная и галантная. «Выход лютни» и пассамеццо (старинный итальянский танец). «Бархатный шаг» – так назывались первые композиции, ставшие интродукцией музыкального действа. Прозвучала песня Генри Пёрселла, английского композитора
XVII века, «британского Орфея». Тексты – из од святой Цецилии, восхвалявших музыку и искусство, перечислявших музыкальные инструменты. И вдруг в звуковой колорит программы влились итальянские страсти и испанские гитарные переборы…
Инструменталисты под руководством заслуженного артиста России Александра Суетина (Московская государственная академическая филармония) – участники оркестра в оперном спектакле «Орфей» К. Монтеверди в Пермском академическом театре оперы и балета им. Чайковского.
Анна Тончева – специалист по виуэле. Эта разновидность старинной лютни появилась в Испании XV–XVI веков. Была популярна при дворе императора Карла V. В XVII столетии оказалась вытеснена гитарой. В органном зале виуэла звучала в двух основных своих разновидностях: vinuela de mano – инструмент, на котором играют щипком, vinuela de arco – смычковый вариант.
Александр Суетин – исполнитель на орфарионе, басовой лютне и барочной гитаре. Он же – ведущий программы. Комментировал звучавшую музыку сдержанно и лаконично. На мою просьбу в антракте рассказать публике про орфарион ответил: «Пусть останется загадкой».
Орфарион – щипковый инструмент. Он возник в XVII веке в среде английских музыкантов, поэтов, философов, ученых. Название сложилось из имен двух легендарных певцов, героев греческой мифологии – Орфея и Ариона. Оно должно было «рождать у слушателей мысли о гуманистическом музыкальном идеале».
Кстати, разновидности старинной лютни типа орфариона встречаются во многих культурах: на Кавказе – тар, в Центральной Азии – рабаб, в Японии – сямисэн. Как же мало знаем мы о музыкальных инструментах мира! Не случайно в Москве сейчас так популярен фестиваль «Вселенная звуков»!
Лютневые инструменты отличаются размерами, конфигурацией, количеством струн, диапазоном и типом настройки. В истории каждого – свои нюансы. Слушатели запомнили и старинную арфу «ростом» метра в полтора, на которой Татьяна Струнина нежно играла, сидя на маленьком складном стульчике.

«Lаgrimosa belta» – очарование старины
Украшением пермского филармонического концерта стали молодые московские певцы. Публику буквально покорил Тигран Матинян. Небольшой рост и внешняя хрупкость удивительным образом сочетались с мощью лирического тенора с баритональной окраской. Ирина Терентьева – обладательница красивого сопрано большого диапазона. Они пели с ансамблем старинных инструментов то поочередно, то в дуэте. Песни и арии, естественно, «про любовь». Композиции англичан Джона Доуленда и Генри Пёрселла сменяли напевы Испании и Италии. Кстати, «Хота» и песня под названием «Невозможное» (имелись в виду пируэты) испанца Сантьяго де Мурсиа, резко изменившие эмоциональный колорит программы гитарными переборами, оживили настроение публики.
Пермяки открыли итальянского композитора Джованни Феличе Санчеса с его «Lagrimosa belta» и другими песнями о любви. В ярких эмоциях тенора запомнилась «Песня дрозда» Стефано Ланди. Ее герой условным свистом вызывает паромщика и отправляется на тайное свидание, злорадно вспоминая бывшую возлюбленную, не отвечающую на его чувства. «Душещипательная» история, страстно и драматично спетая тенором, вызвала активное сопереживание и крики «браво».
Были, однако, у того же Ланди и более серьезные мотивы. В «Passacaglia della Vita», к примеру, пелось о том, что «жизнь – сон, а радость – коротка». В песне слово «жизнь» звучало один раз, а «смерть» – двадцать раз. Такая вот поучительная история. При этом столь же изящная, как и вся остальная программа. А чтоб печаль из души и вовсе улетучилась, на «bis» москвичи очаровательно исполнили чувственный и виртуозный вокальный дуэт.

Галина Баталина, музыковед.