Новости культуры. Пермь

Легкое чтиво, запутанный сюжет или философствующая литература – чтобы было легче выбирать – наш мартовский обзор лучших книг.

Алессандро Барикко
Гомер. Илиада.
Издательство: Иностранка, 2007 г. 
Твердый переплет, 176 стр.
«Бессонница, Гомер, тугие паруса…»
Итальянец Алессандро Барикко список кораблей одолел до конца. Да так, что сам решил добавить к нему пару флотилий.
Роман с говорящим названием «Гомер. Илиада» – не что иное, как краткий пересказ античной поэмы, рассчитанный, правда, на чтение вслух. Главное отличие от оригинала – больше страсти, меньше божьей воли. Герои Барикко сами в ответе за все, что совершили.
Значительно сократив и оживив классический текст, Барикко рисует совсем иную картину: Парис похищает Елену не божьей волей, а из мужской гордости, Гектор трусит напропалую, да и гнев Ахилесса, Пелеева сына, куда менее возвышен, чем кажется.
Странное для высокой литературы обращение к низким истинам: все в мире движимо инстинктом, и это нужно уметь принимать. Барикко каждому дает слово, сделав героев рассказчиками – им есть что сказать и чем удивить, хотя сюжет и известен заранее.
Живые портреты, фирменный воздушный стиль Барикко – и античный эпос действительно оживает. Потемки чужой души и тайные мотивы легендарных подвигов, трусость за фасадом героизма и ненависть под личиной любви – Барикко срывает маски с картонных героев, делая их понятными, как никогда. Темная и горькая классика в интеллектуальном итальянском романе – античный эпос в формате эспрессо.

Трейси Шевалье
Дама и единорог
Издательство: Росмэн-Прес,
2006 г. 
Новый средневековый роман от автора «Девушки с жемчужной сережкой».
Париж, XV век. Время расцвета изящного искусства.
Знатный вельможа Ле Вист, друг и соратник короля, мечтает о гобеленах – как еще подчеркнуть свой статус и близость ко двору? Заказ получает Николя, амбициозный художник без гроша за душой. Ле Вист хочет видеть на сценах битвы, его дочь и жена – романтические картины. Николя хочет денег и славы. Кроме того, молодой художник красив и отнюдь не равнодушен к чарам дочери богача…
Искусство, однако, требует жертв, и расставание неминуемо: покончив с эскизами, Николя отбывает в Брюссель – наблюдать за ткачами. Так в рассказ вплетаются еще несколько нитей – интриги, измены, любви и надежды.
Выдуманная история настоящего шедевра – это фирменный стиль Шевалье: сначала картина Вермеера, а теперь – старинный гобелен, живая картина переплетения жизней, трагических поворотов судьбы и бесконечной сложности ткацкого ремесла.
Реальный гобелен и мнимые биографии его создателей – шесть маленьких трагедий в средневековых декорациях. Роман для любителей психологической прозы с искусствоведческим уклоном – давно истории любви и искусства не переплетались с таким изяществом.

Томас Харрис
Помпеи
Серия: Интеллектуальный исторический детектив.
Издательство: Эксмо, 2005 г. 
Твердый переплет, 384 стр.
79 год нашей эры – Марк Атиллий Прим, главный акварий водопровода Помпей, приступает к работе. Но дело не ладится: акведук барахлит, народ бунтует, да и знать недовольна – перебои с водой не способ­ствуют летнему отдыху. Предшественник Марка пропал без следа, и Атиллий начинает расследование, несмотря на странный дымок над жерлом вулкана…
Роберту Харрису удается удивительный эффект присутствия: четыре дня из жизни Атиллия – это больше, чем хроника ката­строфы. При всей красоте античных пейзажей книга поразительно современна и потому читается на одном дыхании.
На удивление современный герой глушит депрессию местными травками, переживает из-за размолвок с подчиненными и боссами, влезает по глупости в политические интриги.
Любовная линия на фоне лихо закрученного сюжета, обязательный штамп триллера, не минует и «Помпеи» – Атиллий влюбляется в дочь местного богача, политического ин­тригана. «Помпеи» предсказуемы в хорошем смысле этого слова – динамичный сюжет, лихой герой и позитивный финал гарантируют читателю удовольствие. И хотя, казалось бы, финал известен заранее, у Харриса есть в рукаве пара сюрпризов – не зря акварий был мастером своего дела.
Мастер своего дела, автор «Энигмы», «Архангела» и «Фатерлянда», Харрис и на этот раз подходит к делу с истинно английским педантизмом – история Марка перемежается фрагментами дневника историка и философа Плиния, что придает роману тот самый оттенок «интеллектуальности», без которого в последнее время не обходится ни один исторический детектив.
Роман-катастрофа и одновременно производственный триллер – необычное сочетание, воплощенное с умом и вкусом.