Клубок самых низменных человеческих страстей сплелся вокруг трехкомнатной квартиры на улице Рабоче-Крестьянской и, подобно удаву, не способному расстаться с добычей даже в бурлящем водовороте, утащил за собой на дно человеческую жизнь и покорежил несколько судеб.
БРАТЬЯ ПО КРОВИ
У Риммы Ивановны Бобровских было трое сыновей. Старший, Николай, рано начал жить отдельно. Средний, Владимир, рос красавчиком и любимчиком окружающих. Ну а на младшего, Сереженьку, мать, как принято говорить, намолиться не могла. И кусочек-то лучше для него припрячет, и в ссорах всегда на его стороне. Владимир, что естественно, ревновал мать к брату и всячески, по-детски жестоко, издевался над ним. Однажды нарочно маленького уронил в коляске. Придумывал Сергею кучу прозвищ, среди которых Сметана (Сергей светлый, почти альбинос) было самым безобидным. Драки между братьями были делом обычным. Сколько их при жизни пришлось разнимать бедной женщине – не сосчитать. Причем по мере взросления драки становились все более ожесточенными, а ненависть в глазах братьев – более откровенной.
В более зрелом возрасте с Сергеем приключилась такая история.
– На заводе было дело, – вспоминает бывшая соседка Бобровских, Нина Антоновна. – Сергею уже шестнадцать исполнилось. Он вел автокар, когда внезапно на него кто-то стал кричать-ругаться. Он как бросит этот свой автокар и побежит! И по коридорам, прямо в кабинет директора, да через кабинет на балкон. Еще чуть-чуть – и выбросился бы вниз. Кто-то успел его ухватить за одежду. Тут же вызвали “бригаду” и его забрали. В “психушке” он пролежал тогда месяца два. С того и пошло. Трезвый парень как парень, а как выпьет – звереет. Однажды иду, а из-за их двери “бух-бух” – топором дверь с той стороны рубит: пьяного дома заперли.
Однако пил Сергей, по утверждениям окружающих, редко. А вот Владимир быстро распознал вкус спиртного и спиртным то и дело злоупотреблял. Со стройки ушел, стал работать где придется. Теперь уже Сергей регулярно “прикладывался” к брату. Его бесила необходимость делить с ним кров, его постоянные пьянки. А то обстоятельство, что квартиру мать оставляла в наследство им обоим, казалось кошмарной несправедливостью. Когда мать умерла, между братьями началась война.
СИЛА НЕНАВИСТИ
– Сергей отбирал у него ключи, – рассказывает Нина Антоновна. – Я живу на первом этаже и вижу все. И вот сижу однажды возле окна и наблюдаю такую картину: Вовка идет с работы – в одной руке кулек с гречкой, в другой масло. Увидел меня, замахал: тетя Нина, возьмите кульки, я сейчас через балкон залезу, дверь открою и заберу. Я говорю: ты чего ж себе ключи не сделаешь, если потерял? А он: так Серега не дает – гонит вон. И вот, значит, он полез, а я дальше гляжу – Серега идет. Ну, думаю, от греха подальше, кульки-то взяла, и подниматься к ним на второй этаж. Тут грохот. Он Вовку из квартиры выпихнул и со всей мочи ему кулаком в лицо. Тот упал и минуты две не поднимается. Потом вроде начал подниматься, тот ему еще раз со всего размаху, ну он опять упал. Я кричу: что ты, мол, делаешь? Это ж брат твой! Он: а пусть убирается… Я милицию вызывала. Забрали Сергея, а через пятнадцать минут он уже был опять дома.
Вскоре у Сергея Бобровского появилась сожительница Екатерина Шалимова, которую он привез откуда-то из Карагайского района. Теперь “выживание” брата из квартиры приняло более осмысленные формы и более оправданную цель: в новоявленной семье ожидалось прибавление потомства, а жить ребенку под одной крышей с грязным пьяницей не пристало. Однажды, в процессе очередного избиения, Сергей сломал брату ногу. Тот обратился в милицию, и Сергея таки привлекли к уголовной ответственности. Но это его не успокоило. Даже когда несчастный старший брат ушел из дому и стал жить в квартире у сожительницы, а позже жены, Валентины Рочевой, Сергей продолжал, теперь уже вместе с Катериной, третировать его. Они многократно приходили на квартиру к Рочевой и закатывали там жуткие скандалы с мордобоем и угрозами. Цель их была проста: заставить Владимира отказаться от участия в приватизации квартиры, то еcть отказаться от всех имущественных прав на нее. А квартира Бобровских на улице Рабоче-Крестьянской, по самым скромным подсчетам, “тянула” за два миллиона рублей. Естественно, Владимир понимал о КАКИХ деньгах идет речь, и ни в какую не соглашался ни на какие “компромиссы” в виде комнат в разных районах. Его поддерживали гражданская жена и ненависть к Сергею. Последняя, захлестывая, заставляла Владимира вновь и вновь пускаться в оскорбления, не обращая внимания на братовы железные кулаки и свои покалеченные конечности. Ну и конечно, в таких историях дело не может обойтись без суда и ушлых адвокатов. Примерно с 2001 года между братьями началась судебная тяжба, периодически кочующая из Свердловского районного суда в областной и обратно. За это время у Сергея родился ребенок, которого он прописал в этой же квартире, а Владимир, по совету адвоката, оформил свои отношения с гражданкой Рочевой. Причем случилось это буквально за месяц до трагических событий и за два – до предполагаемого очередного “судьбоносного” судебного заседания. В общем, ближе к концу июня Владимир женился, а седьмого июля его нашли в арке дома № 6 по улице Рабоче-Крестьянской, где он проживал у Рочевой, избитого практически до смерти, с несовместимыми для жизни травмами головы. Через месяц бесконечной боли, в страшных муках, практически не приходя в сознание, Владимир умер в больнице. Единственными его словами были: “Серега-козел”. Причем произнес он это в ответ на вопрос: кто тебя так? Ненависть – страшная сила.
ОЧЕВИДНОЕ И НЕ ОЧЕНЬ
– Ко мне дело попало через месяц после возбуждения, – рассказывает старший следователь прокуратуры Свердловского района Перми Роман Камалов. – Подозрения сразу пали на брата Бобровского, Сергея. Мотив был налицо: квартира, из которой Сергей выгнал Владимира и из-за которой они уже несколько лет судились. Более того, было известно, что в означенные сроки Сергей за сожительницу работал дворником в этом самом дворе. Кроме того, многочисленные свидетели показали, что обычно Сергей заканчивал уборку где-то после десяти утра, а в этот день его не было на месте уже в шесть. Сергей Бобровский был задержан. Через час после задержания, под давлением улик, он во всем признался. Рассказал, что встретил Владимира во дворе, когда приступил к работе. Они опять разругались из-за того, что Владимир был выпивший и стал говорить, что не отдаст свою долю в квартире. Сергей бросился на брата и, поскольку в этот раз заступиться за него было некому, остановился только после того, как тот перестал подавать признаки жизни…
Если кто-то думает, что Сергей проявил хоть каплю раскаяния – глубоко заблуждается. Он сразу заявил, что участвовать в похоронах брата даже не думает: “жил как собака, пусть и валяется как она”. Денег на похороны, несмотря на просьбы Рочевой о помощи, не дал. Единственным, что полностью занимало его мысли, была продажа квартиры. С тем, чтобы потом, мол, купить двухкомнатную, а деньги от разницы потратить на всякие милые сердцу разности. Арест нарушил его глобальные планы, но никак не повлиял на превратившуюся в маниакальную идею продажи квартиры.
Поразительно, но сегодняшние ее обладатели (владельцами их называть рано) заявили мне сами, что квартира была куплена ими (!) еще до смерти Владимира, в 2004 году! То есть – без официального оформления. Наводящий же справки в процессе следствия Роман Камалов говорит о продаже квартиры сразу по смерти Владимира. Конечно, доверия, как всегда, больше к первоисточнику, т. е. тому, кто платил деньги... В этом случае гибель Владимира выглядит вовсе не случайностью. Да, конечно, учитывая ненависть братьев друг к другу, можно прикинуть, сколько раз Сергей мысленно совершал убийство брата. Так что однажды, когда ему представилась такая возможность, просто не удержался от искуса и воплотил мечту в жизнь. Доказать, что убийство было совершено из корыстных соображений (в суде фигурировала статья 111 часть 4 УК – тяжкие телесные повреждения, повлекшие за собою смерть потерпевшего), следствие не смогло, а иначе, конечно, сейчас все было бы по-другому. От своего чистосердечного признания Сергей тоже быстро отказался. Причем полностью. Он решил полностью себя обелить и принялся выдвигать одно за другим алиби. Так что Камалову пришлось изрядно поупражняться в мастерстве выстраивания доказательной базы. Немало крови попортила следователю и сожительница Сергея Бобровского, она же – мать его сына, Катерина Шалимова. О ней – рассказ отдельный, ибо своей яркой ролью в дальнейших событиях она затмевает всех.
БЕНДЕР В ЮБКЕ
В кулуарах прокуратуры рассказывают, что Катерина Шалимова активно противодействовала следствию на стадии доказывания вины Бобровского (известно, что она подговорила своего нового любовника дать лживые показания в защиту Бобровского) – но не нам, как говорится, судить, да и к делу это пока не относится. Хотя известно, что и на суде Шалимова выступила так, что судья попросил ее удалиться из зала. Однако потом гражданка свою стратегию сменила.
– Убедившись, что вытащить Бобровского из-за решетки не удастся, Шалимова сама пришла в прокуратуру и сказала, что ждать его не собирается и помогать ему более не будет. Денег, вырученных от продажи квартиры, он не увидит, поскольку она направит их на “поднятие его сына”, – говорит старший следователь прокуратуры Камалов. – Потом еще приходила, говорила, что Бобровский стал направлять к ней “посланцев” с зоны, с требованием возврата денег. Просила защиты, обещала выделить некую сумму “на развитие” прокуратуры. Мы посоветовали ей обратиться с заявлением в милицию...
Катерина плевать хотела на какие-то там условности. Раз почувствовав запах больших денег, она уже не могла остановиться. И она придумала и провернула отличную сделку. Благо вариант нашелся тут же в доме, на пятом этаже, в виде одинокой 80-летней бабушки Супруновой, которую вряд ли кто-то решится назвать божьим одуванчиком. Как случилось, что она позволила Катерине уговорить себя оформить на нее дарственную на свою однокомнатную квартиру, объяснили все те же соседи (по секрету). По их словам, Шалимова дала Супруновой “на лапу”. Вроде как пропишем у тебя ребенка, а я за тобой поухаживаю. Счастье длилось недолго. Получив на квартиру дарственную, Катерина дала себе волю: стала приводить туда любовника, перестала обихаживать старушку должным образом... в общем, показала свое истинное лицо.
Тогда старушка учинила скандал с вызовом милиции. И после того те ей доходчиво объяснили, что договор дарения может быть расторгнут только судебным порядком. Так в Свердловском районном суде возник процесс о признании дарения однокомнатной квартиры гражданкой Супруновой гражданке Шалимовой недействительным.
В этот процесс обманным путем вовлекли Валентину Рочеву, вдову Владимира. Дело в том, что убийца, кроме полученного тюремного срока, должен был выплатить вдове брата денежную компенсацию за моральный вред в размере 103590 рублей. Однако служба судебных приставов взимать эти деньги не спешила. По каким причинам – остается загадкой. Более того, возмущенная пристав с уверенностью говорит, что квартира Бобровских пустует, хотя там уже минимум полтора года живет семья. А наш юрист (за скромные 30 тысяч) пообещал стрясти их своими силами с осужденного Бобровского и передать вдове – Рочевой. Более того, он сумел убедить ее, что этот процесс совмещен с делом о размене той самой трехкомнатной квартиры, из-за которой перессорились братья. Вдова поверила и дала показания в пользу бабки – соответственно, против Катерины. Однако обещанные деньги несчастная женщина вряд ли получит: во всяком случае, не от юриста Ляшкова, который ей даже не удосужился объяснить, что коль скоро на момент сделки она не была собственником квартиры, то и претендовать она нее она не может. Как будто мало того, что женщина осталась без любимого человека, с которым прожила почти двадцать лет...
ПОКОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ
Экспертиза признала, что на момент совершения сделки старушка Супрунова была “не в себе”. Мы, невзирая на то что процесс еще не окончен, попробуем забежать вперед и проанализировать ситуацию в целом. Итак, раз бабушка была не в себе, когда оформляла сделку дарения, значит, сделка будет признана недействительной. Следовательно, ребенок Катерины Шалимовой и сидящего в тюрьме Сергея, прописанный в квартире старушки, будет автоматически выписан оттуда и прописан по прежнему месту проживания – в той самой злосчастной квартире, из-за которой и произошло убийство.
Таким образом, нынешним обладателям трехкомнатной квартиры Бобровских не позавидуешь. По сути, эти люди остались крайними: деньгами от продажи квартиры Катерина Шалимова распорядилась по собственному усмотрению, а ребенка на улицу государство выбросить не позволит. Да и Катя, по словам соседей, не унывает: квартиру бабушки, пока суд да дело, сдает квартирантам, сама живет у себя в Карагайском районе и на все вопросы тех же соседей отвечает уверенно: “попрут из однокомнатной – вернусь в трехкомнатную”. А нынешние жильцы? Скорее всего, окажутся на улице.
К сожалению, нынешние обладатели квартиры Бобровских не захотели прокомментировать ситуацию со своей стороны. Оно и понятно: продать свое жилье, жилье старушки-матери для того чтобы по “бросовой” цене получить трехкомнатную квартиру на средней дамбе, и вот остаться на грани полного разорения – это очень серьезно. Говорить здесь о горьком уроке кощунственно, но, с другой стороны, почему, несмотря на массу публикаций на тему квартирных преступлений, народ настолько беспечен, когда речь заходит о “дешевке”? Да, идти цивилизованным маршрутом, через ответственные компании, проверяющие историю квартиры “от и до”, заботящиеся о каждой мелочи, в наше время накладно, но разве не накладней теперь оставаться с двумя детьми и старушкой практически на улице?
Брат убивает брата из-за квартиры, тут же, пока вдова не успела вступить в наследство, быстренько приватизирует ее на себя и своего сына. Вдова теперь не у дел, убийца – за решеткой, невинные люди – жильцы квартиры – на грани отчаяния. Что будет дальше – одному Богу известно.
P.S.
До выхода гневливого Сергея на свободу осталось лет десять. И тут не грех будет припомнить его реакцию на известие о наличии в жизни Катерины другого мужчины.
– Знакомил Бобровского с обвинительным заключением, и он дошел до показаний некоего Руслана, с которым у Шалимовой начались интимные отношения задолго до того как Бобровский совершил преступление, – рассказывает Роман Камалов. – Бросил заключение и как заорет: “адвокат козел, следователь козел, пошли все вон, я ничего подписывать не буду”! Его закрыли в бокс, и вскоре оттуда стали раздаваться звуки ударов. Заглянули: крови море, голова разбита – бился ею об стену. Отказался обвинительное заключение получать, пришлось вручать с понятыми. Теперь вот – “гонцов” Шалимовой шлет.
Интересно, откуда у женщин такая уверенность, что отец ребенка никогда не причинит вреда его матери? Разве факт братоубийства недостаточно убедителен? Впрочем, наверняка Катерина надеется на то обстоятельство, что Сергей болен туберкулезом и из зоны попросту не выйдет…
Разработано в студии «Сайт-мастер»
Работает на «CMS BS» версия 3.0
Вы попали на лучший информационный портал г. Перми, посвященнный событиям в жизни города. Мы стараемся как можно быстрее сообщить о новостях в городе, мероприятиях, а также проводим фоторепортажи и делаем интервью. Заходите, будем рады видеть Вас.
Вернуться на главную страницу
